|
«Деловой Урал»
Пятница, 24 сентября 1999 г.
Я хочу умереть на ходу
Мизансцены разных времен из жизни Зои Александровой
…Занавес раздвинула зима.
Снежный акт осеннего спектакля.
Вновь судьбу приходится ломать -
До костей, безжалостно, бестактно.
Здесь сама я - зритель и актер,
И судья, и подсудимый тоже.
Только б сцену снег скорее стер…
Очень уж спектакль на жизнь похожий. |
|
| Строчки Нелли Ваторопиной, которые Лилия Корнилова посвятила своей учительнице Зое Александровой. |
Легендарная Зоя Александрова – Зоя Арсентьевна, старейший режиссер города, руководитель театра-студии «У паровоза» в ДК ЖД, педагог, известный всему театральному Челябинску, человек, поставивший «на крыло» несколько поколений настоящих актеров. Ее детище, ее знаменитый театр - возможно, последний любительский театр Челябинска.
Мысль написать о ней пришла, в общем-то, случайно.
– Ты знаешь, какая у нее семейная легенда? – рассказывал наш фотограф, побывавший у Александровой в гостях. - Она же дочь того самого Артема, революционера! Это же история!
Звоню:
– Мы хотим написать о вас.
– Обо мне? Ну пожалуйста, – ни малейшего кокетства. Голос поставленный, звонкий: – О моем отце? Но я не могу ничего доказать, это история странная… Ну пожалуйста, приходите.
…Сталинский дом на улице Цвиллинга. Мне открывает дверь маленькая еврейская женщина. Старушка с любопытными детскими глазами – это она.
Под высокими потолками комнатки кажутся непропорционально маленькими, вытянутыми вверх. Все эти удлиненные стены увешаны фотографиями: от бабушек до детей и правнуков в разные моменты роста… Мы устраиваемся в кругу ее любимых лиц, и Зоя Арсентьевна, справляясь с волнением от диктофона, рассказывает:
– Отца я помню плохо – сохранилась единственная фотография, вот она (показывает на стену) – он держит меня на руках. Папа время от времени внезапно пропадал, так же внезапно появлялся. Когда я была маленькая, мы жили в Москве, на Петровке. Однажды поздно вечером мама прибежала: «Быстро собираем вещи, вот билеты на поезд, мы уезжаем». В тот вечер мы уехали - бежали из Москвы в Днепропетровск, к маме на родину. Я до сих пор ничего не знаю. Моя мама так ничего и не рассказала… Единственный, кому она обмолвилась однажды об отце, был мой сын Сергей, ее внук… А сын думал, что я и так знаю, ничего не говорил. И вот, представляете, буквально год назад он как бы между прочим обмолвился: «У нас такой знаменитый дедушка». Я спрашиваю: «Кто?» Вот такая история. Знаю, что отец болтался по всему миру, был в Японии, Турции, Китае. Всегда, когда он исчезал, мне приходили огромные посылки с удивительными игрушками, нарядами – кое-что явно заграничное… В 10 лет они оборвались. Он исчез. Будто смело его… Архивы до сих пор не раскопали. А об Артеме написаны книги, статьи. Вот такая легенда. Наверное, не надо об этом писать, ведь доказать ничего невозможно. Вдруг это все вранье…
Зое Арсентьевне – 78 лет. Она, создавшая самый профессиональный самодеятельный театр в Челябинске, живет теперь одна – с котом, толстым, до лохматости пушистым. И продолжает работать, работать. Два года назад от тяжелой болезни умер муж – известный в Челябинске историк и педагог Анатолий Александров. Дети, внуки – все уже взрослые.
Ее жизнь – театр. Репетиции, спектакли, репетиции – круг. Все другие состояния (не работа) для нее мучительны, как погребение заживо. Я не преувеличиваю: не так давно именно поэтому она инфаркт перенесла на ногах.
От госпитализации категорически отказалась. Так и написала: «Я отказываюсь».
– Вы с ума сошли?! Восьмой десяток! С сердцем в этом возрасте не шутят! – негодовали кардиологи.
– Не хочу, не могу, не буду, – как капризный ребенок.
Отстали. И с дерзким сердцем она отправилась на очередную репетицию.
Своего лечащего врача «больная» пригласила потом на спектакль "Салют динозаврам!..", в котором играет главную роль. После докторша, расчувствовавшись, сказала: – Ладно, прыгайте. Пусть побольше народу посмотрит…
В пустой перед гастролями гримерке ТЮЗа мы разговариваем с Натальей Антоновой, заслуженной артисткой России, ученицей Зои Арсентьевны:
– Да-да, совершенно не умеет болеть. Два года назад она попала под машину. В больнице недели не отлежала – прибежала в театр, вся сплошной синяк… Но ей это помогает. Вы знаете, как бы это объяснить… она пахнет театром! Как моя мама, всю жизнь продававшая сладости, – конфетами… Зоя Арсентьевна продолжает рассказ. Быть может, это свойственно всем актерам: она воссоздает движения мысли, состояния души, звуки и запахи 50-60-летней давности – подробно, ясно, театрально:
– Мне была дана актерская судьба. Лет с шести я мечтала быть актрисой – с того дня, когда я увидела в Большом театре спектакль «Красные маки». В восьмом классе я уже руководила драмкружком всей школы! Представьте, мне подчинялись даже старшеклассники. Я, конечно, хотела поступать на актерский в Москву. Но домашние стали на дыбы – нет! Может быть, они боялись следов, что там что-то обнаружится от отца. Это был 1939 год, мне было 18 лет. И мама просто заставила меня пойти в университет на филологический. Но вот что осталось от университета, видите (листает альбом) – фотографии из моих спектаклей.
Вспоминает Наталья Антонова:
– Представляете, на старости лет она помимо режиссуры начала играть. Я была на «Салюте динозаврам!..» – весь спектакль проплакала. В этом спектакле по пьесе Юрия Мамлина Александрова выходит на сцену – старушка в дурацкой шляпе с чемоданом в руках. И эти рукотворные декорации, малый зал, бесстыдные щелчки допотопного магнитофона где-то за спиной, непрофессиональные актерские интонации, костюмы из домашнего гардероба, особенная театральная пыль, и эта странная женщина, излучающая свет, – все это пространство погружает куда-то в юный наив и веру, добрую, сентиментальную веру в банальное торжество прекрасного.
Александрова выходит на сцену под оглушительную барабанную трескотню – юный герой репетирует в квартире соло на ударниках – такая смешная и неправильная, из прошлой жизни (так же, как динозавры). Играет, по сути, саму себя.
Зоя Арсентьевна много лет вместе с мужем работала в челябинской школе № 10.
– У меня и уроки проходили, как маленькие постановки. Я устраивала поэтические вечера, ставила "Ревизора". Многие мои ученики до сих пор ходят ко мне на спектакли…
Через 10 лет божья искра победила: она окончательно выбрала театр. Сначала была студия «Юность» во Дворце пионеров, потом коллектив перебрался под крышу ДК ЖД и в памяти народной бытует по сейчас под демократическим названием «У паровоза». Театральная публика помнит и «А зори здесь тихие», и «Иркутскую историю», и «Альпийскую балладу», и «Рядовых», и «Вестсайдскую историю» – спектакли собирали постоянных зрителей и прессу. Сейчас – вообразите! – нет в
Челябинске театра, где бы не играли ее выпускники. Евгений Ланцов
– режиссер самодеятельного детского театра
«Аритмия». Олег Корнилов – директор Нового
Художественного театра. Татьяна Каменева – заслуженная артистка
РФ, драмтеатр. Виктор Нагдасев – заслуженный артист РФ, Камерный театр. Алла Смолина – ТЮЗ. Люся Барат – в Израиле. Сергей Лымарев, Наталья Молева – в Москве. Сергей Власов – в Санкт-Петербурге. Всех не перечислишь…
Вспоминает Лилия Корнилова, актриса НХТ, ученица Зои Александровой:
– Она могла бы сделать высочайшую карьеру педагога-режиссера. По ней плачут все высшие театральные вузы России. Она точно знает, зачем пришла на эту землю. Это первый человек, про которого я могу сказать: она служит театру. В нашей студии, знаете, как будто ангелы летали. Актер – это не профессия, учила нас Зоя Арсентьевна. Это категория нравственная. Я помню наши вечера, разговоры по душам, когда мы соотносили человеческие поступки и право играть на сцене. Я и сейчас выхожу к зрителю как на исповедь… …Бог бережет ее всю жизнь, как однажды сберег от войны. Она уехала из Днепропетровска с последним эшелоном 16 августа 1941 года – в тот самый день, когда в город вошли немцы.
Накануне вечером случайный раненый солдат забрел в тот глухой (ни радио, ни газет) колхоз, куда их, студенток-филологов, в первые дни войны отправили убирать урожай, и сказал, что немцы – в 30 километрах от города. Все побросав, не сказав никому ни слова, девчонки помчались на вокзал и в товарном вагоне к утру доехали до города.
Тем же вечером в переполненном эшелоне ее семья пересекла Днепр. Успели чудом – мост следом разбомбили. Эшелон был последним.
Вот так, в военном вагоне, который шел в никуда, Зоя Арсентьевна попала в Челябинск.
– Помню, как-то на уроке географии учительница попросила меня: «Покажи на карте Челябинск». Я долго искала, нашла. Думала, это такой глухой северный город…
Вдохновенная страсть по театральным подмосткам перебила и ее удачную учительскую карьеру, и семейное бытовье. В 45 лет, имея двоих детей, Зоя Арсентьевна стала профессиональным режиссером: заочно закончила Щукинское. Театр-студия стал народным коллективом. Ее включили во Всесоюзную лабораторию режиссеров, и несколько лет подряд, неугомонная, она моталась по всей стране на эти курсы. Училась, училась.
– Она не постановщик, – говорит Лилия Корнилова. – Она режиссер. Фанат психологического театра. И мудрейший педагог. Понимаете, она реанимирует в человеке врожденный талант. Она брала человека с улицы, мальчишку-хулигана из Ленинского района, и за 10 дней вводила его в спектакль! Он и не подозревал, что он актер. Я не буду называть его фамилию – сейчас это блестящий преподаватель режиссуры. Она учила нас: не надо изменять себе, казаться лучше, это неправильно. Не надо убивать в себе ребенка. Мне скоро 50 лет – и до сих пор… я ребенок! Многие родители, это правда, были в претензии к Зое Арсентьевне – за то, что вмешивается в душу ребенка, что сбивает детя «с пути истинного». Попадая к ней в театр, старшеклассники начинали жить в другом измерении: «заболевали» сценой, и даже не столько сценой – закулисьем. Лилия Корнилова, актриса, Богом отмеченная, состоявшаяся и признанная, рассказывала, что пять лет в студии у Александровой… чистила актерам сапоги и даже не мыслила о сцене. Важно было только причаститься к этому духу.
– Вы знаете, – вспоминает Наталья Антонова, – многие были согласны на любые небольшие роли, только чтобы присутствовать там. Это была особая аура. Мы были семьей. Я играла почти все главные роли, но я не думаю, что моей учительнице было важно, чтобы я стала актрисой. Я была нужна ей всякая. Я была с ней ближе, чем с мамой. Когда я спросила у Зои Арсентьевны, не было ли у нее желания работать в профессиональном театре, она ответила строго и бесповоротно:
– Дух театральный, настоящий остался только в самодеятельности.
По признанию многих ее воспитанников, она создавала идеальный театр. Вне зависти, интриг и злобы, которыми кишат актерские коллективы. Непонятно, но это так: архаичные законы доверия, чести, благородства значили больше успеха и профессионального мастерства.
– Это было зарождение того экологически чистого театра, в котором каждый болел за каждого, – считает Лилия. – Я и теперь не понимаю, как можно не радоваться успехам другого человека. Я без слез не могу говорить. Надо бояться обидеть, унизить, навредить. Вот что идет оттуда. Многие из студийцев не стали актерами, но эта нравственная закалка живет в нас во всех. В этом году в день ее рождения взрослые и знаменитые Миши и Сережи – слетевшись из разных городов – придумали и разыграли для нее сказку. Своей постаревшей хрупкой учительнице они уготовили в этом спектакле роль маленькой девочки.
– Это был такой сюрприз! Ой, ну это надо рассказывать! Я хохотала и плакала одновременно, – вспоминает Зоя Арсентьевна. – Мы так редко видимся… Сколько мне исполнилось? Да ерунда, мелочь! Я же до ста лет собираюсь дожить! – объявляет звонким голосом. – А что здоровье? Я же в поликлинику не хожу. И вообще (отважно), чтобы меня госпитализировать, надо по крайней мере вызвать милицию!
Все лето – находясь в официальном отпуске за свой счет (во Дворце попросили написать заявление) – ходила на работу. Не потому, что много дел – по-другому не умеет. Это ее «ноу-хау», рецепт счастья. Да-да, без дураков. Любимая мысль – не слечь. Не стать беспомощной. Чтоб хватало сил работать до конца. Ни дня без репетиции. Признается:
– Я хочу умереть на ходу. Мне позвонили: похоронили моего ученика. Представляете, вышел погулять с собакой, упал у подъезда и умер, не приходя в сознание. Нет, не ужас, моя дорогая, это счастливая смерть.
Не спит допоздна: обязательно смотрит ночной выпуск по НТВ. Сна мало, сон плохой. Театр «У паровоза» открывает новый театральный сезон. Восстанавливают и будут играть «Лакейские игры» и полюбившийся молодежи «Салют динозаврам!». И в том, и в другом спектакле у нее роль. Мечтает реанимировать знаменитую постановку «Последняя женщина сеньора Хуана» по сценарию Леонида Жуховицкого. Какой тут сон! У нее хватает злопыхателей: характер жесткий. Ценности архаичны. Духовное превыше злободневного (от слова «злоба», между прочим). Лицемерие, лицедейство – грех. Но артистизм, вдохновение, исповедь – никогда.
– Я упрекнула ее один раз, – признается Лилия – Зоя Арсентьевна, зачем вы растили нас под колпаком, ведь жизнь-то – она грязнее… И она мне сказала одну фразу: «Светлое притягивает светлое. А темное – темное». Я о ней говорю и слышу шум волн, вижу озеро, костер, я опять девчонка, я опять верю, что мир – чист, что мир есть любовь. © 1999 г. «Деловой Урал». |
